Последние цитаты
Зализняк, Андрей Анатольевич
Лингвистика
немало отечественных любителей делают по­ пытки прочесть по-русски (т. е. на современном русском языке) те или иные надписи (или другие тексты), относ...
Зализняк, Андрей Анатольевич
Лингвистика
внешнее сходство двух слов (или двух корней) само по себе еще никоим образом не является свиде­тельством какой бы то ни было исторической связи между ...
Трошев Генадий Николаевич
Чеченские войны 90х
31 декабря 1994 года началась операция. По мнению некоторых генералов, инициатива «праздничного» новогоднего штурма принадлежала людям из ближайшего о...
Рейтинг@Mail.ru

Просмотр источника

Крымские татары. 1941 - 1991. Раздел 1. Заложники войны. Глава 2. Оккупация Крыма.

Бекирова Гульнара

...

Одной из сторон работы Мусульманского комитета была вербовка добровольцев в воинские формирования вермахта. Именно эта деятельность впоследствии дала основание советским властям назвать организацию "профашистской". Как пишет А.Ефимов: " Работа вербовочных комиссий завершилась в феврале 1942 г. Благодаря их успешной работе в 203 населенных пунктах было зачислено в татарские добровольческие формирования около 6.000 человек и в 5 лагерях для военнопленных - около 4.000 человек (в Николаеве - 2800 чел.); всего около 10.000 добровольцев. К 29 января 1942 г. в германскую армию рекрутировано 8684 крымских татар, остальные были разделены на маленькие группы по 3-10 человек и распределены между ротами, батареями и другими войсковыми частями, дислоцировавшимися под Севастополем и на Керченском п-ове. Также, по данным Симферопольского Мусульманского комитета, старосты деревень организовали еще около 4.000 человек для борьбы с партизанами. Кроме того, около 5.000 добровольцев предстояло позже убыть для пополнения воинских частей. Согласно германским документам, при численности населения около 200.000 человек, крымские татары "выделили" в распоряжение германской армии около 20.000 человек. Если учесть, что около 10.000 человек были призваны в Красную Армию, то можно считать, все боеспособные татары в   1942   г.    были   полностью   учтены".

Столь подробное цитирование работы А. Ефимова связано с тем, что приведенные автором сведения не позволяют нам и сегодня иметь четкие представления о реальной численности крымских татар, фактически участвовавших с оружием в руках на стороне немецких войск. Указываемые в многочисленных документах военного периода те или иные исходные цифры, на которые опираются в своих расчетах исследователи, не только нуждаются в верификации (так, например, в цитировавшемся выше бериевском проекте постановления ГКО говорилось о 20 тысячах крымских татар, призванных в Красную Армию, А.Ефимов же пишет о 10 тысячах), но и не всегда отражают завершенность тех или иных начинаний оккупационных войск. Так, достаточно условными являются данные об "организации 4000 человек для борьбы с партизанами". Понятно, что в это количество внесены жители разных национальностей, особенно горных и предгорных сел. которые обязывались сообщать оккупационным властям о появлении партизан и других подозрительных лиц на их территориях. Не менее запутанными являются и данные о численности "добровольцев" из числа крымских татар.

С нашей точки зрения, сравнительно объективные сведения о численности принимавших участие в военных действиях на стороне немецких войск можно получить лишь путем сопоставления данных собственно оккупационных властей в Крыму, партизанских штабов и подполья с архивными документами тех немецких воинских формирований, в составе которых (или под контролем которых) могли служить лица, набранные немецкими властями на территории Крыма. При иных подходах исследователи рискуют стать заложниками субъективности оценок той или другой стороны, использовавших статистику в собственных интересах и сообразно возложенным на нее задачам военного времени. Думается, тот факт, что на сегодняшний день цифры крымскотатарских коллаборационистов, исчисляемые различными исследователями, колеблются в весьма широком диапазоне - от 5 тысяч до 20 тысяч, - свидетельствует, прежде всего, о неизученности данного сюжета.

...

Крымским татарам лояльность и особое расположение к германским оккупационным властям было приписано поголовно всем - как партизанскими руководителями, так и германскими властями. Наверное, и у той и у другой стороны были некоторые основания так думать, что. однако, вряд ли может считаться справедливым в отношении "всех крымских татар" (именно такими обобщениями полны как документы партизанского движения, так и германские начального периода оккупации).

Рационализация национального сознания да еще в ретроспективном аспекте - проблема из разряда экстратрудных, отрефлектировать ее с достаточной степенью точности вряд ли возможно. И все же попытаемся представить некоторые размышления на эту тему применительно к крымскотатарской общине в период оккупации.

Совершенно очевидно, что крымскотатарское сообщество в исследуемый период идеологически было отнюдь не однородным. Именно поэтому необходимо, на наш взгляд, дифференцировать представления:

1)  деятелей той части национальной элиты (в том числе эмигрантской), чьи убеждения сформировались во время крушения Российской империи под влиянием идей возрождения национальной, крымскотатарской, государственности (с некоторой долей условности это поколение можно назвать "детьми I Курултая", в официальном советском дискурсе они поименованы как "миллифирковцы", "буржуазные татарские националисты" и т.п.),

2) основной части крымскотатарского населения и, разумеется,

3) прослойки партийно-коммунистической верхушки. Посмотрим, как обстояло дело в рамках этих страт.

Многие их тех, кого мы отнесли к первой группе, связывали с приходом немцев надежды на возрождение национальной государственности и национальных институтов -то есть того, что не состоялось вследствие установления Советской власти в Крыму. Разумеется, ни о каких симпатиях к Сталину и социализму в его воплощении говорить в данном случае не приходится. В числе недовольных были и те, кто в 1920-1930 годах подвергся репрессиям - многие из них даже если поначалу и питали иллюзии относительно природы советского социализма, то под влиянием случившегося с ними взгляды свои пересмотрели. Думается, одно из зафиксированных "Голосом Крыма" высказываний крымского татарина деревни Биюк-Онлар достаточно объективно отражает мнение этой части крымскотатарского сообщества. На вопрос: "Почему вы записались в РОА, а не в наци-

опальный отряд?" он ответил: "Какая разница, где я буду бить комиссаров. Мое желание скорей попасть на фронт и "'отблагодарить" большевиков за ту "счастливую жизнь", которую они принесли моему народу". На наш взгляд, будет справедливым сказать, что такая позиция была продиктована не столько симпатиями к немцам, сколько категорическим неприятием советского режима.

Противоположный по своим взглядам полюс национального сознания представляла партийная элита. Мы полагаем, что ментально крымскотатарские коммунисты ничем не отличались от своих собратьев по партии иных национальностей и столь же свято были преданы делу Ленина-Сталина. (Убеждения многих коммунистов крымских татар подверглись, однако, основательной ревизии под влиянием события чуть более позднего времени - депортации крымскотатарского народа 1944 года, воспринятой всеми без исключения крымскими татарами как национальная катастрофа. Об этом будет сказано в следующих разделах книги).

Что касается основной массы крымских татар, то их "идейность" в значительной степени определялась проблемой выживания - весьма актуальной в условиях оккупированного Крыма. То, что было названо лояльностью к оккупантам, в нашем понимании было не иначе как страхом, особенно если учесть то обстоятельство, что уже с середины 1942 г. политика протекционизма в отношении крымских татар, продекларированная германскими властями, стала сходить на нет (большой вопрос также - ощущалась ли она вообще крымскотатарским населением?). Два свидетельства тех, кто пережил эти события, думается, достаточно объективно отражают взаимоотношения немцев и основного населения крымских татар:

"Староста наш был Батал-агъа — хромой инвалид — остался единственным мужчиной в деревне, немцы его сами назначили из-за отсутствия мужчин. Он всегда успевал предупреждать о проделках немцев заранее: видно, у него были связные. Несколько раз была тревога: на горах вроде партизаны убили двух немцев, сказали, что если подтвердится — 40 человек подростков-мальчиков расстреляют. Немцы побежали узнавать, слух не подтвердился. Обошлось. Половину нашего дома занимал немецкий офицер со своим денщиком. Наши мамы как огня боялись немцев, оберегали от них детей — не дай Бог, кого-то расстреляют. Денщик офицера чуть не расстрелял моего младшего брата Оздемира, которому было три года: ему не понравилось, что брат заплакал — его начальник спал. Денщик уже направил дуло пистолета, мама успела схватить и обнять сына, и сказала: 'Убейте лучше меня". Мама на всю жизнь запомнила этот случай и часто вспоминала его" (Касиде Бекирова)65.

"Однажды немцы собрали всех жителей деревни Айто-дор. На ночь закрыли всех в амбаре. Наутро отправили всех с фашистским обозом. Мы, дети, ехали на повозках, а старшие пешком. На дороге по колено снег. Больная мама (у нее болели ноги) осталась позади. Это увидел всадник-офицер и погнал свою лошадь прямо на маму, чтобы сбросить ее с горы. Мы, дети, начали кричать и плакать. Мама вцепилась в тоненькое дерево и прямо из-под ног лошади на четвереньках выползла. Прибежала к телеге. Офицер взбесился и выскочил перед обозом. Тут его настигла пуля партизан, которые сидели в засаде" (Нариман Мамутов).

Таким образом, наиболее точным, на наш взгляд, будет определить настроение большинства населения, включая и крымских татар, как политическую индифферентность - что вполне естественно для "человека с петлей на шее" - а именно такой образ напрашивается, когда пытаешься осмыслить жизнь крымчан в 1941-1944 гг. Однако по мере того, как война приближалась к своему экватору, усиливался террор и давление на местное население со стороны оккупантов, безразличие сменялось ростом недовольства и протестных настроений. Показателен в этом смысле следующий отрывок из разведсводки ЦШПД от 16 декабря 1942 г.:

"5. Мусульманский комитет проводит вербовку местного населения и военнопленных красноармейцев в немецкую армию. Все идут под большим нажимом   и   неохотно.

Среди румынских солдат идут разговоры о том, что война надоела, а конца еще не видно. За такие разговоры   многие    солдаты   арестованы.

6. По агентурным данным, немцами в Крыму расстреляно, замучено и увезено в Германию около 70000 человек населения (около 10 эшелонов). В Керчи расстреляно 7000 человек, в Симферополе - 12000, Феодосии - около 2500 чел.,   в Севастополе  -  12000..[...]

В городах царит безработица. Население голодает... У крестьян немцы забирают хлеб, скот, птицу и   другие   продукты   и   отправляют   в   Германию.    [...]

Немцы стали применять репрессии к татарам, накладывать налоги. В с.Отузы (Судакский район) немцы предложили общине выдать группу девушек для отправки в дома терпимости. Жители этой деревни, в том числе "самооборонцы", спрятали всех девушек и в дома терпимости не отправили. Немецкое командование разоружило дружину самооборонцев   и   всех   дружинников   перепороло   шомполами.

В с.Нижний Тайган вызванные 30 татар отказались вступить в отряды самообороны. Немецкое командование обещало крестьянам-татарам выдать 10% сена от убранного сенокоса. Когда сено было убрано,   немцы  все,   до  клочка,   забрали  для  нужд  армии.

Среди татарского населения растет недовольство к немецким оккупантам и растут симпатии к партизанам. Население   с  нетерпением ждет  прихода  Красной Армии"67.

Подводя самый общий итог данной главе, необходимо сказать, что оккупационный режим германских войск обнаружил, сколь велики были внутренние противоречия и проблемы в различных регионах СССР (в том числе в Крыму). До поры до времени они не проявлялись и замалчивались, но по сути были в значительной мерс результатом сталинской национальной политики в предвоенный период.

...

16  Бариев А. Дженк йыллары хатирелери. 1941-1945. 4.1. 23.IV. 1941-15.V.1942). С. 142-144. Архив автора.

17  Бариев А. Указ. соч. С. 160.

18  Раманичев М.Н. Невиданное испытание // Война и общество. 1941-1945. В двух книгах. Москва: Наука, 2004. С.88.

19  Раманичев М.Н. Невиданное испытание // Война и общество. 1941-1945. В двух книгах. Москва: Наука, 2004. С.90.

20 Крым в Великой Отечественной войне 1941 -1945 / Сост. В.К. Гарагуля. И.П.Кондранов. Л.П.Кравцова. - Симферополь, 1994. С.39.

21 Голос Крыма. 1942. №57. С.1

22 Голос Крыма. 1942. №6167. С.1.

23 Подробнее см.: Рубцов Ю. Трагедия в Крыму в мае 1942 года // Война и общество. В двух книгах. Том 1. М., 2004. С. 101-126; Он же.Alter ego Сталина. Страницы политической биографии Л.З.Мехлиса. М: "Звонница", 1999. С.201-216.

24 Манштейн Э. Утерянные победы. Текст книги в Интернете на http://militera.lib.ru/memo/geriTian/manstein/09.html

25 Князьков А.С. Оккупационный режим. Партизанское движение//Война и общество. 1941-1945. В двух книгах. Москва: Наука, 2004. Книга 2. С.265.

26 Вигуляров А. Евреи г.Керчи в Х1Х-ХХ вв. http://english.migdal.ru/book-chapter.php?chapid-3706. Между тем Крымский обком в декабре 1941 г. сообщал, что "Багеровский противотанковый ров недалеко от Керчи стал братской могилой 7 тысяч зверски замученных и расстрелянных фашистскими палачами русских, крымских татар, украинцев, евреев". (РГАСПИ, ф.17, оп.43, д. 1043, л.1).

27 Отрывок из письма Н. Мамутова в книге: "Депортация крымских татар 1944 года: как это было". г.Симферополь, 2004.

28 Статья сохранилась в: РГАСПИ, ф.69, оп.1, д.623, л.111-130.

29 Отрывок из письма Н. Мамутова в книге: Депортация крымских та­тар 1944 года: как это было / Сост. Р.Куртиев. Симферополь, 2004. Перевод с крымскотатарского языка Э. Муслимовой.

30 Согласно разведдонесению Южного штаба партизанского движения, "полицейские в селах получают зарплату из общин и пользуются всеми правами члена общины. Зарплата в селах 150 рублей, в городах - 300-450 руб. плюс специальная городская столовая". РГАСПИ, ф.69, оп.1, д.623, л.122.

31 Аникеев А.А., Кольга Г.И., Пуховская Н.Е. НСДАП: идеология, струк­тура, функции. - Ставрополь: Изд-во СГУ, 2000. С. 15-17.

32 Хоркхаймер М., Адорно Т. Психоанализ антисемитизма // Психоло­гия национальной нетерпимости: Хрестоматия / Сост. Ю.Чернявская. Мн:Харвест, 1998.-С.114.

33 Гилязов И. На другой стороне (Коллаборационисты из поволжско-приуральских татар в годы Второй мировой войны). Казань, 1998. С.46.

34 Приказ Ставки Верховного Главнокомандования №270 от 16. августа 1941 года опубликован в книге: Семиряга М. Коллаборационизм. Приро­да, типология и проявления в годы Второй мировой войны. - М.: "Рос­сийская энциклопедия" (РОССПЭН), 2000. - С.817-819.

35 Полян П. Жертвы двух диктатур: Жизнь, труд, унижения и смерть советских военнопленных и остарбайтеров на чужбине и на родине. -2-е изд., перераб. и доп. - М: "Российская политическая энциклопедия'' • (РОССПЭН), 2002. С.70.

36 РГАСПИ, ф.558. on. 11, д.208, л. 123-124.

37  Голос Крыма. 9.09.1942. №8793.

38  "Голос Крыма", однако, со ссылкой на статистическое бюро сооб­щал, что по состоянию на январь 1943 года в Симферополе проживало 397 немцев (Голос Крыма. 3.01.1943. №2141).

34 Подробнее о "восточной политике" нацистов см.: Гилязов И. На дру­гой стороне (Коллаборационисты из поволжско-приуральскихтатар в годы второй мировой войны). Казань, 1998. С.8-47.

40 Под "крымскотатарскими коллаборационистами'1 мы в данном слу­чае имеем в виду тех, кто служил в различных формированиях вермахта и в отрядах самообороны.

41  Ефимов А. Некоторые аспекты германской оккупации политики в отношении крымских татар в 1941-1944 годах http://www.moscow-crimea.ru/history/20vek/erimov.html. К сожалению, ценность этой в це­лом весьма содержательной работы снижает отсутствие справочного ап­парата, причем как в бумажном варианте (работа опубликована в журна­ле "Профи"), так и в многочисленных интернет-версиях статьи. Возника­ет законный вопрос, почему автор не считает нужным сообщить источ­ники, которыми он пользовался при написании статьи, хотя обилие цифр и фактических сведений в его статье явно это предполагают.

42 Агентурные данные Центрального штаба партизанского движения, предположительно, на первую половину 1943 года называли следующий состав Мусульманского комитета:

  1. "Куртсеитов Эреджеп - председатель комитета. Сын кулака дер. Де-гермснкой. При Советской власти работал за "Табаксырье" агрономом. Доверием не пользовался.
  2. Керменчиклы Ильми - первый заместитель председателя. Сын бур­жуазного националиста. При Советской власти работал в стройконторе.
  3. Абдурешитов Джемиль - второй заместитель. Сын торговца Евпато­рийского района. Турецкий подданный.
  4. Меметов Осман - член комитета. Сын крупного кулака [...] Отец его в 1928 г. был выслан.
  5. Аблямитов Февзий - член комитета. Сын крупного помещика. Рабо­тал преподавателем 12 средней школы.
  6. Шевкет Мустафа - член комитета. Турецкий подданный. [...] Был осужден за контрреволюцию вместе с Ибраимовым. [Ибраимов Вели-в 1924- 1928 гг. председатель Президиума Верховного Совета Крымской АССР. Репрессирован; посмертно реабилитирован. Г.Б.]
  7. Куртиев Мустафа - член комитета. Редактор газеты "Азат Кърым". Ярый буржуазный националист. Неоднократно был репрессирован советской влас­тью". (РГАСПИ, ф. 625. оп. 1, д. 12. л.87об.).